К своим Вятским Полянам

Не слышал я (может, пропустил?), чтоб как-то отметили у нас юбилей омского писателя Бориса Малочевского (1923 – 1997 гг.). А в нынешнем апреле ему исполнилось бы 90 лет. 

Человеком он был закрытым, внешне неброским. Закончил филфак нашего Омского пединститута, военное училище. Демобилизовавшись, вначале преподавал, затем поступил в редакцию «Молодого сибиряка», вскоре стал ответственным секретарём газеты. Об его строгости на этом посту, о его доскональном знании профессии газетчика мне не раз рассказывал работавший с ним в молодые годы журналист Валерий Зиняков, с которым мы были друзьями. Потом в течение многих лет Борис Александрович являлся собственным корреспондентом московской «Медицинской газеты». Рассказы начал печатать ещё в середине 50-х. И среди них немало таких, которые и сегодня читаются без всякого «напряга».

Хорошо помню, как в конце 60-х он, уже член Союза писателей, поддержал только что приехавшего в Омск Михаила Малиновского, тогда ещё ходившего в «молодых литераторах». Ещё говорят (это уже на уровне легенды) , что в середине 70-х годов, воспользовавшись своим статусом корреспондента центральной газеты, Б. Малочевский заставил администрацию туберкулёзной больницы принять на лечение Аркадия Кутилова – того из-за его бомжевания брать в медучреждение не хотели; вполне можно предположить, что это продлило Аркадию жизнь, - ведь тогда ему сделали удачную операцию, которая на время приостановила процесс, и поэт протянул ещё десять лет.

Знал я Бориса Александровича много лет, относился он ко мне благожелательно, но ни в каких дружеских отношениях мы не находились. Только один раз оказался я у него дома – когда по заданию газеты брал у писателя интервью. Жил он на улице Десятилетия Октября - над известным тогда каждому в Омске книжным магазином «Подписные издания».

А нынче, решив немного написать о Борисе Александровиче, я разыскал в своей библиотеке его изданную ещё в 1980 году небольшую книжку «Вятские поляны». Так называется и открывающая её повесть. Которая мне лично из написанного Б. Малочевским нравится больше всего.

О чём эта повесть? Если внешне, то о коротком отрезке жизни скромной провинциальной девушки – железнодорожной кассирши Лёли. «Все Лёлины дни похожи один на другой, ничего не менялось, менялись только времена года: зима – весна – лето – осень». Это первая фраза повести. Фраза, которая, пожалуй, иного читателя и отпугнуть может: для чего же дальше читать, если «ничего не менялось»?

А с другой стороны – повесть своеобразно рассказывает и о жизни страны. О жизни, проявившейся в судьбах Лёли и других героев произведения. Это закономерно. Настоящий писатель, говоря о малом, всегда имеет в виду и большое.

1953 год, потрясшая всех смерть диктатора. Б. Малочевский хорошо сумел передать атмосферу той весны, атмосферу тревожного и в то же время радостного ожидания перемен.

Постепенно от страницы к странице, знакомимся мы с героиней повести и так же постепенно начинаем проникаться симпатией к ней, уважать.

Стойко переносит Лёля бесславное крушение своего первого чувства. Красавец Геннадий оказался заурядным сердцеедом, стремящимся во что бы то ни стало «на все сто» провести двенадцать дней профсоюзного отдыха.

Лёля мечтательна и романтична. Вслушиваясь в названия незнакомых железнодорожных станций, она начинает представлять себе, как там живут люди, там – на далёкой станции Ерофей Павлович, в городке Аркадак, на разъезде Бобр... И почему-то «чаще и сильнее всего остального влекли Лёлю к себе Вятские Поляны».

Лёля симпатична и внешне: у неё «пышные волосы каштанового цвета, и чистое лицо, и ясные сероватые глаза, и хороший рост». Всё это очень нравится человеку, который вдруг неожиданно появляется в её жизни, - Василию Макаровичу Вовкодавенко.

Действующих лиц в повести немного. И после Лёли наиболее подробно и интересно разработан этот образ. Вовкодавенко – завхоз вокзала, а также знакомый Лёлиной тётки, которая в потенциальном родственнике души не чает. Это фигура – тут ничего не скажешь. Человек не без «философии». «Надо, чтобы дистанция существовала, - рассуждает он. – Того, кто к тебе за чем-нибудь обращается – всё равно за чем: хоть за билетом, хоть за мясом, - надо, Лёленька, всегда на расстоянии от себя держать, раз он в тебе нуждается и от тебя зависит. Иначе сразу же охамеет человек!»

Вовкодавенко, как и тысячи других людей, потрясён смертью вождя, вначале плохо представляет себе, как без него жить дальше. Он раздражён переменами, начавшимися происходить на вокзале уже весной. Он вообще не понимает и не принимает перемен, происходящих вокруг. Например, он крайне возмущён тем, что переоборудовано его любимое детище – железнодорожные кассы, где деньги и билеты передавались через лоток, а кассир и пассажиры видели только руки друг друга. В новых же кассах между кассиром и пассажирами лишь стекло, - всё видно, всё открыто. И Вовкодавенко возмущён:

«Только не стало хозяина, который всех на дистанциях держал, смертный пот ещё на нём не высох, - и что пошло? Уже охамели люди».

Вот и встречаются два таких разных человека – романтичная, мечтательная Лёля и уверенный себе и в том, что он знает жизнь, Василий Макарович. И Лёля, подавленная кажущейся ей бесперспективностью собственной судьбы, вначале покорно следует за новоявленным женихом.

Повесть «Вятские поляны» была первой у Бориса Малочевского, до этого он писал только рассказы. И выдержана она на какой-то особой, негромкой и тёплой, ноте. Да, негромкость – вот, пожалуй, именно то слово, которым можно определить интонацию «Вятских полян». Может быть, это оттого, что негромка была вначале сама жизнь главной героини. Сказано «была» потому, что от страницы к странице Лёля всё пристальнее вглядывается в окружающих и окружающее, в саму себя. И в самом конце совершает поступок, невероятный с точки зрения так называемого здравого смысла: рушит собственную свадьбу, когда для торжества уже и баранина с водкой заготовлены, и гости позваны. Это именно поступок, и вместе с автором веришь, что он-то и сделает громче и осмысленнее Лёлину жизнь, что не за горами у неё свои Вятские Поляны, своё счастье.

А неудавшийся жених воспринимает крушение свадьбы как бунт, как вызов, брошенный не только ему лично, но и всему обществу. «Вы у меня ещё попрыгаете,- кричит он. – Думаете, если хозяина нет, так вы, сопливые ещё, уже сами с усами? Не выйдет!»

…Пожалуй, не преувеличу, если скажу, что в этой повести писатель проявил главные качества своего таланта: умение тонко подметить детали окружающего, видеть за обычными, бытовыми явлениями и случаями события крупномасштабные, волнующих многих людей.

И ещё об одном – о том, что большинство произведений Б. Малочевского населяют простые, обычные люди. Он много ездил по стране, хорошо знал их и с любовью описывал в своей прозе. В его автобиографическом эссе «О ненаписанном» говорится об этом следующее: обыкновенный человек «потому и обыкновенен, что трудно провести грань, где кончается его долг и начинается его подвиг. Но, чёрт возьми, как нелегко писать об обыкновенных людях! Наверное, так же, как и о великих, ей-богу, не легче». («Писатели о себе». Новосибирск, 1966).

ХХХ

Случайно сохранилось в моём архиве слабенькое любительское фото 1987 года. Нас троих – Бориса Александровича, поэта Геннадия Шмакова (он слева) и вашего покорного слугу посылали в Парк культуры и отдыха – выступить перед читателями на открытой эстраде. После выступления я и щёлкнул камерой.

Мне удалось немного посотрудничать с Б. Малочевским уже в новые времена – когда мы начали выпускать альманах «Складчина». Для третьего его выпуска (1997 г.) писатель дал рассказ «Мечта Димки Воронова». Хороший, добротный и умный рассказ, ещё раз показывающий, что Б.Малочевский чётко чувствует нерв времени. Но увы – фамилия автора забрана в альманахе чёрной рамкой, выхода «Складчины» из типографии он совсем немного не дождался. Я передал несколько экземпляров публикации вдове писателя – суровой, немногословной даме, которая, как рассказывали, была во время войны фронтовым хирургом.